<...>
Всякий писатель предмет выбирай, соответственный силе;
Долго рассматривай, пробуй, как ношу, поднимут ли плечи.
Если кто выбрал предмет по себе, ни порядок ни ясность
Не оставят его: выражение будет свободно.

Сила и прелесть порядка, я думаю, в том, чтоб писатель
Знал, что, где именно должно сказать, а все прочее – после,
Где что идет; чтоб поэмы творец знал, что взять, что откинуть,
Также чтоб был он не щедр на слова, но и скуп, и разборчив.
<...>

Непременно прочитать полностью в библиотеке Мошкова в переводе М.Дмитриева

или в 6 разных переводах на на сайте HORATIUS.RU

I
В горячке победитель Менелай ворвался
В дворец Приамов, чтоб мечом насытить и забыть
Десятилетнюю к неверной ненависть.
Через руины, трупы, дым он пробирался –
Неумолим, решителен, жесток –
К покоям внутренним; и вот
Он пред дверями спальни ненавистной предстаёт,
Пылающий как разъяренный бог.

Но в спальне одна, с безмятежностью грезящей девы,
На ложе высоком прекрасная дремлет Елена…
Как мог позабыть он изгиб ее шеи желанной?
Он меч уронил, вдруг охвачен усталостью странной,
И целовал ее стопы, встав перед ней на колени –
Преданный рыцарь подле своей королевы.

II

А что же дальше? Пой, поэт!
Про путь домой, про долгие супружеские годы,
Про то, как мучили Елену роды:
Уж так положено в законном браке – чадо за другим!
Как был порою Менелай невыносим,
Когда он пьяный хвастал и болтал,
Что стала некрасивою Елена, Менелай – бессильным и глухим.

Он часто думает – и что он делал в Трое?
И как Парис мог соблазниться на такое?
Елена часто плачет, вороша былое,
Сухие губы шепчут имя дорогое…
Так и живут – старик ворчит, Елена причитает.
А что Парис? – Парис спокойно почивает.

Перевод Лидии Кисляковой (Rupert Brook, The Collected Poems)
Взято из книги: Мангель А. Гомер: «Илиада» и «Одиссея»/Альберто Мангель; пер. с англ. Л.Кисляковой. – М.: АСТ МОСКВА, 2009.

Ж.Л.Давид. Андромаха оплакивает Гектора. (1783г.)

Жак Луи Давид (Jacques Louis David) (30.08.1748-29.12.1825) – французский живописец-классицист.

Гомер. Илиада. перевод с древнегреческого Н. Гнедича
Песнь двадцать вторая. Умерщвление Гектора

< ...>
К славному дому привезши, на пышно устроенном ложе
Тело они положили; певцов, начинателей плача,
Подле него поместили, которые голосом мрачным
Песни плачевные пели; а жены им вторили стоном.
Первая подняла плач Андромаха, младая супруга,
Гектора мужеубийцы руками главу обнимая:
«Рано ты гибнешь, супруг мой цветущий, рано вдовою
В доме меня покидаешь! А сын, бессловесный младенец,
Сын, которому жизнь, злополучные, мы даровали!
Он не достигнет юности! Прежде во прах с оснований
Троя рассыплется: пал ты, хранитель ее неусыпный,
Ты, боронитель и града, защитник и жен и младенцев!
Скоро в неволю они на судах повлекутся глубоких;
С ними и я неизбежно; и ты, мое бедное чадо,
Вместе со мною; и там, изнуряясь в работах позорных,
Будешь служить властелину суровому; или данаец
За руку схватит тебя и с башни ударит о землю,
Мстящий за трату плачевную брата, отца или сына,
Гектором в битвах сраженного; много могучих данаев,
Много под Гектора дланью глодало кровавую землю.
Грозен великий отец твой бывал на погибельных сечах;
Плачут о нем до последнего все обитатели Трои.
Плач, несказанную горесть нанес ты родителям бедным,
Гектор! Но мне ты оставил стократ жесточайшие скорби!
С смертного ложа, увы! не простер ты руки мне любезной;
Слова не молвил заветного, слова, которое б вечно
Я поминала и ночи и дни, обливаясь слезами!»