Стихи кисти Ки-но Цураюки

У песни душа (кокоро)* должна быть глубокой, а облик (сугата)⁹ чистым и ясным. И еще – должно быть у души нечто такое, что привлекает и восхищает (окасики токоро)¹⁰. Такую песню можно назвать прекрасной (сугурэтариута)¹¹

Когда певец хочет сказать и о том, и о другом, и одно за другим тянется, словно цепь¹², – это очень плохо. Надо сразу и прямо, без лишних слов, излагать то, что задумано. Если трудно преуспеть в гармонии души песни и ее облика, то надо прежде всего позаботиться о душе¹³. Если же душа – не глубока, тогда следует потрудиться над ее обликом¹⁴.

Если говорить о форме облика (катати)¹⁵, то песня должна быть красивой и благозвучной. Чистое и ясное звучание песни дополняет и украшает ее облик.

В случае, когда не удавалось преуспеть в гармонии души песни и ее облика, певцы в старые времена часто брали в главные стихи зачины (утамакура)¹⁶, а задуманное излагали в стихах заключительных. Певцы более позднего времени – Накамуро¹⁷ – так уже не поступали, однако и они считали, что выражать задуманное сразу же, с первых слов, – не следует.
<...>
Из множества изъянов в сложении песен более всего следует избегать говорить в двух местах об одном и том же. Если же душа у слова в одном месте – одна, а в другом – иная, то это не будет изъяном.
<...>
Однако повторять одно и то же слово в нескольких местах нельзя ни в каких случаях. Это ясно, здесь не надобно и примеров.
<...>
Как правило, слов грубых, простонародных надлежит избегать⁴¹, равно как и всяких туманных, неясных выражений. Кроме тех случаев, когда то, о чем поется в песне, – прекрасно само по себе.

Лучше обходиться без старых слов – кроме таких, как “камо” и “раем”⁴². Нехорошо, когда главную мысль выражают словами старых песен43. И даже если это не главная часть песни – все равно нехорошо. Надо искать выражения новые, интересные.

Бывает, что певец, слагая свою песню, берет старую за образец. Это – другое дело⁴⁴. Однако нет смысла выбирать песню, известную хорошо только самому певцу, а другим не знакомую: никто не поймет, что он задумал.

Если певцу нравятся старые песни, то выбирать из них надо такую, которая бы и другим понравилась⁴⁵. Иначе – нет смысла.

ФУДЗИВАРА-НО КИНТО
СИНСЭН ДЗУЙНО’
(СУЩНОСТЬ ПОЭЗИИ [РУКОВОДСТВО], ВНОВЬ СОСТАВЛЕННОЕ)

Фудзивара-но Кинто (966-1041) жил в эпоху расцвета придворной культуры. Это было время правления всемогущего канцлера Митинага, при котором правящий аристократический род Фудзивара достиг вершины своего блеска и могущества. При дворе культивировались разнообразные изящные искусства, которым покровительствовал сам Митинага. Особенно важную роль играла поэзия. Пышные придворные увеселения, следовавшие одно за другим, не обходились без состязаний в различных видах искусств. Поэтические и музыкальные турниры устраивались не только при дворе канцлера, но и во дворцах знатных вельмож. Снаряжались специальные суда для речных прогулок, на каждом из которых проводилось состязание в каком-либо из видов искусств. Эти увеселительные прогулки, возглавляемые государем и канцлером, описаны подробно в дневнике Идзуми Сикибу, а также в историческом повествовании “Окагами” (“Великое зерцало”, XI в.).

Фудзивара-но Кинто был, по признанию его биографов, человеком широко образованным и владеющим разными видами изящных искусств — “первым человеком в искусстве своего времени”.

Он был признанным мэтром в поэзии, равно искусным в сложении и китайских стихов канси, и японских песен вака. Предпочитал он, однако, вака. Когда однажды при подготовке одной из таких “культурно-увеселительных” экскурсий-прогулок его спросили, на каком из кораблей он поедет, он предпочел корабль, на котором должен был проводиться турнир вака. Снаряжались три корабля: на одном планировался турнир вака, на другом – канси, на третьем – состязание в игре на музыкальных инструментах – духовых и струнных. Кинто предпочел турнир вака. Правда, позже несколько пожалел о своем выборе, ибо Великий канцлер в то время был увлечен китайскими стихами.

Кинто же на всю жизнь остался глубоко увлеченным сложением песен вака, сохранил это увлечение до конца дней своих. Однажды, в преклонные годы, когда ученый поэт был уже серьезно болен, зашел к нему поэт Фудзивара-но Та-като. Пришел в парадном костюме.

Кинто подумал, что тот зашел навестить его. Но Такато, видимо, не подозревал о болезни Кинто и начал горячо рассказывать ему о том, что сложил стихотворение по образцу более ранней песни другого автора и хотел бы узнать мнение мэтра об этом стихотворении. В те поры было в большой моде слагать стихи по образцу прототипа, стремясь превзойти последнего. Увидев, с какой страстью Такато говорил о поэзии, Кинто растрогался до слез и, забыв о своей болезни, внимательно выслушал пришедшего и сделал свои замечания. Такато ушел. Однако на следующий день он пришел снова — уже в повседневном костюме – для того, чтобы навестить больного мэтра (из “Сайко дансё” – “Бесед Сайге” и Кинто”).

В своей поэтической практике Кинто избегал вычурных технических приемов и сложной риторики. Любил порой слагать песни с подтекстом и оставил после себя несколько поэтических произведений с использованием “избыточного чувства” – ёдзё:
К вечным снегам
На вершине горы Сираяма,
Наверно, прибавилось новых…
Так холоден стал мой рукав,
Что в одиночестве стелил я в изголовье…

Синкокинвакасю, № 666

Образы вечных снегов и “холодного рукава” опираются на богатый ассоциативный подтекст — чувство покинутости и безысходной тоски, переживаемой лирическим героем, к которому не пришла возлюбленная и который в одиночестве проводит ночь. Однако, и этот стиль был для него не очень органичен.

С другой стороны, у Кинто много песен в стиле, близком мэй-дзё-тёку (“простота и ясность)”, восходящем к древней поэзии. Фудзивара-но Кинто очень помогало его высокое положение при дворе. Кинто имел второй ранг и занимал высокую придворную должность — первого советника — Дайнагона. Этим обусловлено его другое имя, которое было принято в то время, — Сидзё Дайнагон (Сидзё — название его резиденции). Важную роль играла и его личная дружба с Митинага. С последним он даже породнился – его дочь вышла замуж за сына Митинага.

Песни Фудзивара-но Кинто имеются в нескольких императорских антологиях, начиная от “Сюи-вакасю” (“Собрание японских песен, не вошедших в прежние антологии”) и кончая “Хякунин иссю” (“По одной песне от ста поэтов”). Кроме того, имеется частное собрание “Кинто-сю”.

Кинто является составителем ряда антологий, как, например, “Ваканроэйсю” (“Собрание японских и китайских стихов для декламации”), “Сюисё (“Извлечения [стихотворений], не вошедших в прежние антологии”), “Сандзю-рокунин-сю” (“Собрание [песен] тридцати шести”), т.е. 36 лучших поэтов. Ему принадлежат два трактата по теории поэзии. Это – “Синсэн дзуйно” (“Сущность поэзии. [Руководство], вновь составленное”) и “Вака ку-
хон” (“Девять ступеней [искусства] вака”). Первая посвящена осмыслению сущности поэзии вака, соображениям и рекомендациям о том, каково должно быть содержание песни и к чему должен стремиться поэт в области формы. Все положения иллюстрированы поэтическими примерами, – в основном из антологий “Кокинвакасю” и “Сюивака-сю”. “Синсэн дзуйно” – это первый в истории литературной мысли в Японии научный трактат по теории поэзии.

“Вака кухон” представляет собой девятиступенчатую классификацию песен по уровню (высоте) поэтического мастерства.

Перевод выполнен по изд.: Нихон котэн бун-гаку тайкэй (Японская классическая литература: Большая серия). Токио, 1978 Т. 65.

Примечания:

• 9 Сугата (“облик”) – словесное воплощение песни. Под
  “чистотой и ясностью” облика Кинто подразумевает чистоту поэтического языка, ясность выражения, в частности, отсутствие замысловатых риторических приемов.
• 10 Окасики токоро. – Оценочную категорию окасики трудно определить однозначно. Это одна из ипостасей аварэ. В эссе Сэй Сёнагон “Записки у изголовья” (начало X в.) употребляется в значении “милый”, “очаровательный”. По мнению Кинто, песня должна восхищать, привлекать, “брать за душу”. Конкретное значение поэтологических терминов у Фудзивара-но Кинто, также как и у Цураюки, часто определяется в зависимости от контекста. Например, если в сочетании кокоро фукаки – “глубокая душа” – слово кокоро (“душа”) означает эмоциональное содержание песни, то в контексте кокоро окасики – “интересная (“увлекательная”) душа” оно означает замысел, сюжет.
• 11 Прекрасная песня (сугурэтари ута) – понятие, близкое к “поэтическому шедевру”. Это выражение далее прочно входит в лексикон ученых поэтов. Крупнейший поэт конца хэйанского периода Фудзивара-но Тэйка (1162-1241) назвал свой программный трактат “Прекрасные песни нового времени” (1209).
• 12 …тянется, словно цепь… – Фудзивара-но Кинто хочет сказать, что поэт должен придерживаться одной темы, той, которой непосредственно посвящена его песня.
• 13 …позаботиться о душе. — Гармония “души” и “облика” – идеал, к которому надо стремиться, и как всякий идеал, он трудно достижим. И в таких случаях надо, в первую очередь, думать о “душе”, т.е. об эмоциональном содержании.
• 14 …потрудиться над… обликом. — Если же содержание не глубоко, то надо поработать над “обликом” с тем, чтобы хотя бы “облик” был прекрасен – мысль, прямо противоположная критическому высказыванию Ки-но Цураюки в адрес поэта Фунъя-но Ясухидэ: его песни, “словно торговец, разодетый в дорогие шелка”.
• 15 … (катати)… – Если сугата означает облик песен в целом, а котоба – лексику, образность, фразеологию, то катати – это “звуковой облик”, звучание, мелодия, ритм.
• 16 Термин утамакура – “изголовье песни” – в японской теории поэзии мог употребляться как в широком, так и в узком смысле. В широком смысле он охватывал всю совокупность зачинных приемов: макура-котоба, дзё и утамакура.
  В узком смысле утамакура – только топонимический зачин, т.е. употребление топонима в роли зачина. Изначально зачины, будучи связаны с историей, мифологией, бытом, хозяйственной деятельностью народа и т.д., содержали значительный образный потенциал, существенный для содержания песни. Ко времени же Кинто этот потенциал вследствие длительности и привычности употребления в значительной степени был уже утрачен и роль многих зачинов свелась к рифмообразующей и риторической функциям. Наиболее долгая жизнь была уготована топонимическому зачину – собственно утамакура.
• 17 Более позднее время – Накамуро – означает период с IX до первой половины X в., который японские исследователи истории поэзии называют периодом “Ко-кинвакасю”».
• 41 …слов грубых … надлежит избегать. – Рассуждения о “простонародных словах”, вероятнее всего, относятся к поэзии “Манъёсю”, где они встречаются довольно часто. Тем более, что далее речь идет о “старых (устаревших) словах”.
• 42 …”камо” и “раси”. – Здесь Кинто вполне очевидно имеет в виду лексику “Манъёсю”, значительная часть которой для его времени стала архаичной. Камо -
  восклицательная частица, раси – суффикс со значением вероятности.
• 44 Это – другое дело. – Здесь речь идет о приеме хонка-
  дори (букв, “следуя изначальной песне”), т.е. о сложении песни по образцу песни другого автора, созданной обычно значительно раньше. Словами “это – другое дело” поэт хочет сказать, что он отличает хонкадори как особый поэтический прием от дословного или близкого к дословному заимствования текста старой песни. Для Кинто хонкадори – это сложение песни по образцу песни предшественника с созданием нового варианта образа, мотива и т.д.
• 46 …которая бы и другим понравилась. – Кинто не только призывает поэтов не терять чувства меры, обращаясь к поэтическим образцам прошлого, но и учитывать вкусы своих современников.

Источник: Девять ступеней вака. Японские поэты об искусстве поэзии., М.:Наука, серия “Литературные памятники”, 2006

Рядом на полке:

• 18.08.2010 — Как делается
• 29.05.2010 — Однажды поздней весной
• 30.11.2009 — Переплетение

THE GIPSY TRAIL

The white moth to the closing bine,
The bee to the opened clover,
And the gipsy blood to the gipsy blood
Ever the wide world over.
Ever the wide world over, lass,
Ever the trail held true,
Over the world and under the world,
And back at the last to you.
Out of the dark of the gorgio camp,
Out of the grime and the gray
(Morning waits at the end of the world),
Gipsy, come away!
The wild boar to the sun-dried swamp,
The red crane to her reed,
And the Romany lass to the Romany lad
By the tie of a roving breed.
The pied snake to the rifted rock,
The buck to the stony plain,
And the Romany lass to the Romany lad,
And both to the road again.
Both to the road again, again!
Out on a clean sea-track —
Follow the cross of the gipsy trail
Over the world and back!
Follow the Romany patteran
North where the blue bergs sail,
And the bows are grey with the frozen spray,
And the masts are shod with mail.
Follow the Romany patteran
Sheer to the Austral Light,
Where the besom of God is the wild South wind,
Sweeping the sea-floors white.
Follow the Romany patteran
West to the sinking sun,
Till the junk-sails lift through the houseless drift.
And the east and west are one.
Follow the Romany patteran
East where the silence broods
By a purple wave on an opal beach
In the hush of the Mahim woods.
“The wild hawk to the wind-swept sky,
The deer to the wholesome world,
And the heart of a man to the heart of a maid,
As it was in the days of old.”
The heart of a man to the heart of a maid —
Light of my tents, be fleet.
Morning waits at the end of the world,
And the world is all at our feet!

Rudyard Kipling

За цыганской звездой

Мохнатый шмель – на душистый хмель,
Мотылек – на вьюнок луговой,
А цыган идет, куда воля ведет,
За своей цыганской звездой!

А цыган идет, куда воля ведет,
Куда очи его глядят,
За звездой вослед он пройдет весь свет -
И к подруге придет назад.

От палаток таборных позади
К неизвестности впереди
(Восход нас ждет на краю земли) -
Уходи, цыган, уходи!

Полосатый змей – в расщелину скал,
Жеребец – на простор степей.
А цыганская дочь – за любимым в ночь,
По закону крови своей.

Дикий вепрь – в глушь торфяных болот,
Цапля серая – в камыши.
А цыганская дочь – за любимым в ночь,
По родству бродяжьей души.

И вдвоем по тропе, навстречу судьбе,
Не гадая, в ад или в рай.
Так и надо идти, не страшась пути,
Хоть на край земли, хоть за край!

Так вперед! – за цыганской звездой кочевой -
К синим айсбергам стылых морей,
Где искрятся суда от замерзшего льда
Под сияньем полярных огней.

Так вперед – за цыганской звездой кочевой
До ревущих южных широт,
Где свирепая буря, как Божья метла,
Океанскую пыль метет.

Так вперед – за цыганской звездой кочевой -
На закат, где дрожат паруса,
И глаза глядят с бесприютной тоской
В багровеющие небеса.

Так вперед – за цыганской звездой кочевой -
На свиданье с зарей, на восток,
Где, тиха и нежна, розовеет волна,
На рассветный вползая песок.

Дикий сокол взмывает за облака,
В дебри леса уходит лось.
А мужчина должен подругу искать -
Исстари так повелось.

Мужчина должен подругу найти
Летите,стрелы дорог!
Восход нас ждет на краю земли,
И земля – вся у наших ног!

перевод Г.Кружкова

Редьярд Киплинг

Источник текстов стихотворений: ЖЕМЧУЖИНЫ АНГЛИЙСКОЙ ПОЭЗИИ

Рядом на полке:

• 18.08.2010 — Как делается
• 09.06.2010 — О писателях
• 01.05.2010 — Писатель и читатель, инь и янь…

Организаторы не поленились подумать и справедливо решили, что голосование будет действеннее, если потенциальный избиратель будет иметь представление о тех, за кого ему предлагается голосовать.

В первый раз вижу такой практический подход к делу – тут же, не отходя от кассы, можно и прочитать (!!!) предлагаемые сочинения и оценить по 10-бальной шкале потрясшее душу произведение. Очень удобно и без паранойи насчет авторских прав – читают-то в интернете бесплатно.

Так что за вариант “Я Пастернака не читал, но скажу” почти можно не беспокоится (:

Рядом на полке:

• 09.04.2009 — Дмитрий Быков “Орфография”
• 13.03.2009 — Юбилейное ворчание. Пощадите Гоголя!
• 13.01.2009 — «Вечно живой». Печать на любимого поэта.

Я раньше думал -
книги делаются так:
пришел поэт,
легко разжал уста,
и сразу запел вдохновенный простак -
пожалуйста!
А оказывается -
прежде чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
из любвей и соловьев какое-то варево,
улица корчится безъязыкая -
ей нечем кричать и разговаривать.

Владимир Маяковский. ОБЛАКО В ШТАНАХ

Рядом на полке:

• 30.11.2009 — Переплетение
• 13.01.2009 — «Вечно живой». Печать на любимого поэта.
• 30.08.2010 — О сущности поэзии

Большинство из нас не может всюду побывать, со всеми поговорить, посетить все города мира. У нас нет ни времени, ни денег, ни такого количества друзей. Все, что вы ищете, Монтэг, существует в мире, но простой человек разве только одну сотую может увидеть своими глазами, а остальные девяносто девять процентов он познает через книгу.
Рей Бредбери. 451° по Фаренгейту

Рядом на полке:

• 09.06.2010 — О писателях
• 13.01.2009 — «Вечно живой». Печать на любимого поэта.
• 30.08.2010 — О сущности поэзии

Когда любая секунда заполняется необходимостью что-то прочитать, хоть газетные объявления, рекламные листовки. Все что угодно, лишь бы читать, занять глаза процессом смотрения на знаки, а мозг на расшифровку этих знаков и перевода их в образы.

Стоишь ли на остановке, сидишь ли в туалете, ешь, едешь куда-то – любое время кажется потерянным, истраченным зря, если не успеть поглотить и переработать некоторое количество букв.

Когда тащишь книгу уже и в ванну, чтобы почитать, а не просто тихо полежать в воде, играя душистой пеной становится ясно – пора поставить процесс на паузу. Ведь важно не только усваивать чужое, но и успеть хорошенько подумать свое.

Трудно бывает остановиться.

Рядом на полке:

• 24.05.2010 — Отпечаток души, пометки в книге
• 23.01.2010 — Инвентаризация
• 12.08.2010 — Индекс запрещенных книг

Итак, комикс-обложка в 6 частях.

Часть 1. И тут они увидели друг друга и сердца их замерли…

Часть 2. Первое свидание, что может быть слаще? Любовь и нежность гудит в ее и его душе…

Часть 3. Когда они увиделись в третий раз, то поняли что их связывает не только глубочайшая любовь, но и огненная страсть…

Часть 4. “Это пятый день нашего знакомства и умираю от любви и желания” – вздохнула невинная дева, доверчиво глядя на мужественного возлюбленного…

Часть 5. Кажется сама любовь утяжеляла их тела и тянула к земле, пока души воспаряли к небесам…

Часть 6. Наконец, преодолев все немыслимые препятствия, пережив все страшные горести, когда их оставили одних…

Свадьба.

Картинки взяты из страницы Jaime Lavid

Рядом на полке:

• 28.08.2010 — Книга в фотографии – натюрморт
• 22.06.2010 — Чтение как ментальный наркотик,
• 28.07.2010 — О роли книги

Хорошие писатели тесно соприкасаются с жизнью. Посредственные – лишь поверхностно скользят по ней. А плохие насилуют ее и оставляют растерзанную на съедение мухам.
Рей Бредбери. 451° по Фаренгейту

Рядом на полке:

• 14.07.2010 — О знаниях
• 24.08.2010 — Поет русский. Музыка цыганская. Автор – Киплинг
• 12.05.2010 — Почти о любви и о горе

Однажды поздней весной, когда стояла великолепная тихая погода, я проходил мимо одной богатой усадьбы. Трудно было не залюбоваться аллеей вековых деревьев и осыпающимися цветами в глубине двора, и я вошле в калитку.

Решетки на южной стороне дома были полностью опущены, здесь царило безмолвие. С восточной стороны дверь была достаточно широко открыта. Заглянув через отверстие, проделанное в бамбуковой шторе, я увидел юношу лет двадцати привлекательной наружности. Он сидел в непринужденной и вместе с тем в изысканной позе и читал развернутый на столе свиток.

Хотелось бы знать, кто это был?

Кэнко-Хоси. Записки от скуки. XIV век. Япония.

Рядом на полке:

• 01.04.2009 — Наслаждение
• 01.12.2008 — Вслед другу
• 18.10.2009 — О критике

Одна из привилегий у владельцев книг – писать в них. Сюда, конечно не входит таинственное желание оставить свой след на земле любым способом – как например – разрисовать учебник, вымарывать строки в книжке, в общем – мародерство в чистом виде.

Нет, речь идет не об этом. И не о том, когда жесткая рабочая необходимость заставляет писать на полях – это уже закладки.

А о том, чтобы сразу, не отходя от кассы, пока тебя жжет собственная мысль, пробужденная чужой, запечатлеть ее. И, желательно, рядом с той, которая ее пробудила. Или подчеркнуть понравившуюся идею. Или зачеркнуть то, что показалось бредятиной. Или зеленым маркером выцветить особо яркое сравнение…

Обычно книга – это предмет, который мы не портим, это ценность, хранимая и аккуратно используемая. Некое расстояние есть между книгой и ее читателем, оно обуславливает вежливое отношение между ними, немного отчужденное. Такой читатель не посмеет посягнуть на страницы и замарать их. Он будет аккуратен и холоден. Это похоже на брак по расчету, все друг друга уважают, ценят,  но не подпускают близко.

Более фамильярные отношения, более близкие, интимные даже – когда доверие простирается и на личное пространство, когда чувствуешь, что писать на белой полоске полей – можно, что это не оскорбление, а проявление доверия и внимания.

Тогда книга становится фактически дневником, отражающим состояние души, настроение, мысли. Если выложить стопку из книг, которые человек в течение долгого времени помечал, то можно отследить историю души, что, в общем, важнее, чем история внешних событий его жизни.

Рядом на полке:

• 22.06.2010 — Чтение как ментальный наркотик,
• 12.08.2010 — Индекс запрещенных книг
• 23.01.2010 — Инвентаризация