Тебе следует знать, Гжесь, что во всем существуют два полюса. Если возникнет чудовищная легенда, то появится и античудовищная. Контрлегенда. Еще более чудовищная.

Если я сожгу сто человек, то через сто лет одни будут утверждать, что я сжег тысячу. Другие – что ни одного.

Через пятьсот лет, если этот свет проживет так долго, на каждых трех, взахлеб болтающих о ямах, пытках и кострах, придется по меньшей мере один шут, который будет утверждать, что никаких ям не было, пыток не совершали, инквизиция была полна милосердия и справедлива, а если и наказывала, то как отец, увещевающий нашалившее чадо, а все разговоры о кострах – не более чем вымысел и еретический обман.

Анджей Сапковский. Божьи воины.

К этой книге подбиралась долго и готовилась тщательно. Тема все-таки нетривиальная, острая, требующая некоторой сосредоточенности, баланса между здоровым цинизмом и сочувствием.

Как и предупреждал автор в предисловии, опираться на название не стоит, потому как главнее тут не именно писатель, а само явление суицида. Писатели же взяты в качестве иллюстрации.

Чхартишивли взял на себя нелегкий и не слишком благодарный труд популярно рассказать о самоубийстве как о научной проблеме. Он далек от осуждения тех, кто решил покончить с своей жизнью.

Что же, книга оказалась очень интересной, насыщенной цитатами о добровольной смерти от великих, с солидным багажом фактов и примеров. С выводами и черной статистикой в руках.

Открытий для среднего обывателя вроде меня, ничего не знающего о самой науке суицидологии, об истории этого явления и отношения к нему, о культурных различиях, наконец, о стольких прервавших свою жизнь литераторах, просто очень много. Давящие, надо сказать, сведения.

Вы вот знали, что одним из различий между человеком и животным считается сознательная рационально обдуманная возможность самоубийства?

Представители среднего класса, не важно, с чего они начинали, не хотят слушать плохие новости. Они не хотят им верить. Вступить в ряды среднего класса – значит присоединиться к заговору лгунов. Это все равно, что каждый день слушать тронную речь королевы по телевизору или читать ее в «Таймс».

Когда она говорит о людях из всех слоев общества, то имеет в виду государственных служащих, фермеров и военных. Они предпочитают знать мнение только этих людей. Если завтра появятся эсесовцы и уволокут тебя в тартарары, Леон, вряд ли найдется много таких, кто сознается, что это видел.

Майкл Муркок. Лондон, любовь моя.