Тут позорнейшая ошибка в казахском языке.
Я со своим плинтусным знанием языка увидела этот бардак.
Не просто ошибка, а вообще полное неуважение к языку, нарушение самой его структуры в угоду красивости фразы.

Лень спросить как вообще это строится?

В бюджет рекламной компании Даместаса не выделяют деньги для человека с мозгом?
Ёптить, позорище.

Дарю линк на файл, может прочтут. Вдруг чудеса бывают?

Грамматика
Вопрос выражается двумя способами:

1. Посредством вопросительных слов Қашан? Қайда? Кім? Не? и т.д. (как в русском языке)
2. Посредством вопросительных частиц -ма, -ме, -ба, -бе, -па, -пе, соотвествующих русской частице ли. Но в отличие от русского языка, вопросительные частицы в казахской речи не опускаются.

Кожахметова Хадиша. 40 уроков казахского.40_urokov_kazahskogo.rar

Вопросительное предложение с общим вопросом образуется при помощи вопросительных частиц ма/ме, ба/бе, па/пе, которые пишутся раздельно и стоят в конце предложения. В русском языке эти вопросительные частицы соответствуют частице «ли», которая часто опускается.
А в казахском языке эта она является неотъемлемой частью грамматической конструкции.
ia-centr.ru ::: Экспертная оценка :: Казахский бы выучил только за то…

Страшно предположить, что они наваяли в сложных фразах…

Вообще, если ошибки в русскоязычных рекламах мне доступны, то, увы, в казахскоязычных только совсем уж очевидные ляпы.

Интересно узнать у товарищей, знающих казахский: «Вы обращаете внимание на городскую рекламу, текстовки? Как обстоят дела?»

Одежда для детей из Тайланда

Ведь далеко ехать придется бедным мальчиками и девочкам из Тайланда за одежкой :)

Буквы З, С на конце приставок
В приставках, оканчивающихся на -З (БЕЗ-, ВОЗ-, ВЗ-, ИЗ-, НИЗ-, РАЗ-, РОЗ-, ЧРЕЗ-, ЧЕРЕЗ-) перед гласными и звонкими согласными пишется З, перед глухими – С.
Приставки З- в русском языке нет.

PS. Читаю некоторые комментарии к посту и удивляюсь вопиющей невежественности, агрессии и бездумству людей, мнящих себя верующими… Меня в печень поразила цитата из вроде бы научной книги «БОЛЬШОГО ТОЛКОВОГО СЛОВАРЯ Владимира ЧЕРНЫШЕВА, 2008г.»
Из-за таких создается впечатление, что вера и религия действут отупляюще.

Долговато искала такой источник, который был бы принят как достоверный и авторитетный, но все же нашла.

Это статья с сайта Православие.Ru / Pravoslavie.Ru, автор Лариса Маршева, выпускница филологического факультета МГУ, кандидат филологических наук, преподаватель Сретенской Духовной Семинарии.

Любезные противники приставки -бес, не считаете же вы себя правее стенки? На сайте, рупоре Православной Церкви, печатать неугодные вере статьи не будут, это точно. И отлично, что видя такое излишнее рвение нашли возможность высказаться научно, защитить здравый смысл от тех, кому скажешь Богу молиться, он и лоб себе расшибет.

< ...>
В последнее время неожиданно обострилась дискуссия вокруг пятого положения, а точнее, вокруг префиксов (приставок) без-/ бес-. Некоторые православные верующие наотрез отказываются следовать орфографическим правилам и во всех случаях пишут только без-. Свой жесткий и безальтернативный выбор они объясняют созвучием приставки бес- с обозначением самой темной, злой и враждебной христианам силы. В доказательство своей правоты они приводят церковнославянский язык, где есть лишь префикс без-.

Смущенные и возмущенные чувства верующих можно понять. Значительный интерес представляют также богословские и философские аргументы. Однако пришло время спокойно и трезво разобраться в этой ситуации и дать ей сугубо лингвистическую оценку.

Итак, в случае с отождествлением приставки бес- и существительного бес имеет место так называемая народная этимология. В ее основе лежит принцип семантического притяжения (аттракции) созвучных слов, независимо от их реального этимологического родства и исходных значений. В восприятии многих носителей языка любые звуковые сходства сигнализируют о сходствах смысловых. При этом слова воспринимаются не в лингвистических и исторических связях, а видятся как ассоциативный комплекс на основе паронимии (случайной внешней похожести). Это нередко рождает ошибки в употреблении: двойной – двойственный – двоякий. На таком механизме может строиться игра слов: замужество – за мужество. Подобными примерами пестрит речь детей и сельских жителей. Так, песенная строчка «Трутся спиной медведи о земную ось» у пятилетней девочки звучит как «Трутся спиной медведи, а зимою – лось»; название села Троекурово, восходящего к фамилии Троекуров, объясняется следующим образом: трое сидели и курили, вот и Троекурово вышло.

Не вызывает сомнений, что лексические значения префикса и существительного не содержат ни одной общей семы, ни одной точки соприкосновения. Бес – это самостоятельная часть речи, имя существительное, называющее нечистую силу, злого духа. Это слово формирует вокруг себя большое словообразовательное гнездо, являясь его вершиной: беситься, бесноватый, беснование и т.д.

Бес- – в рассматриваемом случае приставка, аффиксальная (некорневая) морфема. Она в значении «лишенный чего-нибудь, не имеющий чего-нибудь» служит для образования новых слов: бескрылый, беспрерывный, бесстыжий. Кроме того, бес- в другом графическом виде (без) может выступать как предлог, то есть как служебная часть речи с аналогичной семантикой: без вас, без ума, без семьи.

Многие объясняют свое нежелание употреблять на письме префикс бес- тем, что его буквенный состав затемняет семантику слова: «Тут последовательно фонетический принцип очень гасит смысл слов, таких как изсекать, изскакать, изспела…» (Русский словарь языкового расширения. Составил А.И. Солженицын. М., 1990. С. 5). Данное мнение несколько поспешно и «нелингвистично». Ибо по правилам русского словообразования любая приставка всегда присоединяется только к реально существующим в языке единицам: за + ехать = заехать; без + денежный = безденежный; бес + толковый = бестолковый. В противном случае перед нами уже не приставочный способ образования, а это, как говорится, совсем другая история, когда в игру, наряду с префиксом, вступает суффикс, который также привносит в новое образование свое значение: бесстыдник – «тот, у кого нет стыда», следовательно, бес + стыд + ник – приставочно-суффиксальный способ образования.

Таким образом, если пойти по пути отождествления совершенно разных по лексическому, словообразовательному и грамматическому значению единиц, для иных носителей русского языка может стать категорически неприемлемым употребление таких, например, слов, как асбест, небеса и нек.др., ведь в них тоже есть букво- и звукосочетания бес-.

Обратившись к истории рассматриваемых слов, можно без особого труда обнаружить, что каждое из них прошло отдельный, обособленный путь. Существительное бес писалось через букву ять, которая в старославянском языке произносилась как очень широкий, открытый звук переднего ряда нижнего подъема – средний между [а] и [э]: [бяс]. В древнерусском языке, напротив, этот звук был узким, закрытым, переднего ряда верхне-cреднего подъема – средний между [и] и [э]: [биес]. И только потом звук ять совпал со звуком [э]. Такое произношение отражают современные церковнославянский и русский языки.

В приставке второй буквой издревле была есть. И произносилась она как звук переднего ряда среднего подъема – [э].

Помимо этого, на конце указанного существительного писалась буква ер – ъ, которая в старославянском языке обозначала особый очень краткий гласный звук неполного образования. Впоследствии ъ как звук исчез, однако буква веками сохранялась. Осталась она до сих пор и в церковнославянском языке как показатель того, что ни одно его слово не может заканчиваться на согласную.

Приставка же бес- является звуковым вариантом без-. И данный вариант возник уже очень давно – задолго до прихода большевиков к власти. Дело в том, что приставка без-, а также из- раз-, въз- (первые две, как уже было сказано, могли выступать и в роли предлогов) исконно, еще в старославянском языке, писалась без буквы ер на конце. Это повлекло за собой раннее оглушение звука [з] и превращение его в [с]. И в «Старославянском словаре», основанном на рукописях X-XI вв., можно найти 41 (!) слово с префиксом бес-: бесконьчьнъ, беспечаленъ, бесхрамьникъ и др. (Старославянский словарь. М., 1999. С. 81-83).
< ...>
Лариса Маршева. «Отголоски советского декрета».