Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;

М.А.Врубель. Танец Тамары. 18901-1891

В последний раз она плясала.
Увы! заутра ожидала
Ее, наследницу Гудала.
Свободы резвую дитя,
Судьба печальная рабыни,
Отчизна, чуждая поныне,
И незнакомая семья.

М.А.Врубель. Скачущий всадник (Несется конь быстрее лани…). 1890-1891

Несется конь быстрее лани.
Храпит и рвется, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,
Взмахнув растрепанною гривой,
Вперед без памяти летит.
На нем есть всадник молчаливый!
Он бьется на седле порой,
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинув ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
Из боя вынес, как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!

Тамара и Демон. 1890-1891

На беззаботную семью
Как гром слетела божья кара!
Упала на постель свою,
Рыдает бедная Тамара;
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит;
И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
«Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет:
Она лишь взор туманит ясный.
Ланиты девственные жжет!
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы…
Что жизни мелочные сны,
И стон и слезы бедной девы
Для гостя райской стороны?
Нет, жребий смертного творенья
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!

Тамара и Демон. 1890-1891

И он слегка
Коснулся жаркими устами
Ее трепещущим губам;
Соблазна полными речами
Он отвечал ее мольбам.
Могучий взор смотрел ей в очи!
Он жег ее. Во мраке ночи
Над нею прямо он сверкал,
Неотразимый, как кинжал.

Тамара в гробу. 1890-1891

Как пери спящая мила,
Она в гробу своем лежала,
Белей и чище покрывала
Был томный цвет ее чела.
Навек опущены ресницы…
Но кто б, о небо! не сказал,
Что взор под ними лишь дремал
И, чудный, только ожидал
Иль поцелуя, иль денницы?
Но бесполезно луч дневной
Скользил по ним струей златой,
Напрасно их в немой печали
Уста родные целовали….
Нет! смерти вечную печать
Ничто не в силах уж сорвать!

В пространстве синего эфира
Один из ангелов святых
Летел на крыльях золотых,
И душу грешную от мира
Он нес в объятиях своих.
И сладкой речью упованья
Ее сомненья разгонял,
И след проступка и страданья
С нее слезами он смывал.
Издалека уж звуки рая
К ним доносилися – как вдруг,
Свободный путь пересекая,
Взвился из бездны адский дух.
Он был могущ, как вихорь шумный,
Блистал, как молнии струя,
И гордо в дерзости безумной
Он говорит: «Она моя!»
< ...>
«Исчезни, мрачный дух сомненья! -
Посланник неба отвечал: -
Довольно ты торжествовал;
Но час суда теперь настал -
И благо божие решенье!
Дни испытания прошли;
С одеждой бренною земли
Оковы зла с нее ниспали.
Узнай! давно ее мы ждали!
Ее душа была из тех,
Которых жизнь – одно мгновенье
Невыносимого мученья,
Недосягаемых утех:
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них!
Ценой жестокой искупила
Она сомнения свои…
Она страдала и любила -
И рай открылся для любви!»

И Ангел строгими очами
На искусителя взглянул
И, радостно взмахнув крылами,
В сиянье неба потонул.
И проклял Демон побежденный
Мечты безумные свои,
И вновь остался он, надменный,
Один, как прежде, во вселенной
Без упованья и любви!..

Демон сидящий. 1890

Демон поверженный. 1901

Демон поверженный. 1902

Демон поверженный. 1902

Демон (сидящий). 1890

Голова Демона на фоне гор. 1890

Голова Демона. 1890-1891

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

Помнить мертвых. Чтить живых.

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

* * *
Карел Чапек. Ромео и Джульетта

Перевод Н. Аросевой

Источник библиотека Мошкова, а там файл взят с книжной полки Несененко Алексея

Молодой английский дворянин Оливер Мендвилль, странствовавший по Италии с учебными целями, получил во Флоренции весть о том, что отец его, сэр Уильям, покинул этот мир. И вот сэр Оливер с тяжелым сердцем, проливая слезы, расстался с синьориной Маддаленой и, поклявшись вернуться как можно скорее, пустился со своим слугой в дорогу по направлению к Генуе.
На третий день пути, как раз когда они въезжали в какую-то деревеньку, их застиг сильный ливень. Сэр Оливер, не сходя с коня, укрылся под старым вязом.
– Паоло, – сказал он слуге, – взгляни, нет ли здесь какого-нибудь albergo (1), где мы могли бы переждать дождь.
– Что касается слуги и коней, – раздался голос над головой сэра Оливера, – то albergo за углом; а вы, кавальеро, окажете мне честь, укрывшись под скромной кровлей моего дома.
Сэр Оливер снял широкополую шляпу и обернулся к окну, откуда ему весело улыбался толстый старый патер.
– Vossignoria reverend issima (2), – учтиво ответил молодой англичанин, – слишком любезны к чужестранцу, который покидает вашу прекрасную страну, отягощенный благодарностью за добро, столь щедро расточаемое ему.
– Bene (3), любезный сын, – заметил священник, – но если вы продолжите ваши речи, то вымокнете до нитки. Потрудитесь же слезть с вашей кобылы, да не мешкайте, ибо льет как из
ведра.
Сэр Оливер удивился, когда molto reverendo parocco (4) вышел в сени: такого маленького патера он еще не видывал, и ему пришлось так низко поклониться, что к его лицу прилила
кровь.
– Ах, оставьте это, – сказал священник. – Я всего лишь францисканец (5), кавальеро. Зовут меня падре Ипполито. Эй, Мариэтта, принеси нам вина и колбасы! Сюда, синьор, – здесь страшно темно. Вы ведь «инглезе»?
Подумайте, с тех пор как вы, англичане, откололись от святой римской церкви (6), вас тут, в Италии, – видимо-невидимо. Понятно, синьор. Вы, верно, скучаете. Погляди, Мариэтта, этот господин «инглезе»! Бедняжка, такой молодой, и уже англичанин!
Отрежьте себе этой колбасы, кавальеро, что настоящая веронская. Я говорю – к вину нет ничего лучше веронской колбасы, пусть болонцы подавятся своей «mortadella» (7).
Всегда выбирайте веронскую колбасу и соленый миндаль, любезный сын. Вы не бывали в Вероне? Жаль. Божественный Веронезе (8) оттуда родом. Я – тоже из Вероны. Знаменитый город сударь. Его называют городом Скалигеров (9). Нравится вам это винцо?
– Cracias (10), падре, – пробормотал сэр Оливер. – У нас в Англии Верону называют городом Джульетты.
– Да ну? – удивился падре Ипполито. – А почему? Я что-то не припомню никакой княгини Джульетты. Правда, вот уже лет сорок с лишним я там не бывал – о какой Джульетте вы
говорите?
– О Джульетте Капулетти, – пояснил сэр Оливер. – У нас, видите ли, есть такая пьеса… некоего Шекспира. Превосходная пьеса. Вы ее знаете, падре?
– Нет, но постойте, Джульетта Капулетти, Джульетта Капулетти, – забормотал падре Ипполито, – ее-то я должен был знать. Я захаживал к Капулетти с отцом Лоренцо…
– Вы знали монаха Лоренцо? – вскричал сэр Оливер.
– Еще бы! Ведь я, синьор, служил при нем миннстрантом. Погодите, не та ли это Джульетта, что вышла замуж за графа Париса? Эту я знал. Весьма набожная и превосходная госпожа
была графиня Джульетта. Урожденная Капулетти, из тех Капулетти, что вели крупную торговлю бархатом.
– Это не она, – сказал сэр Оливер. – Та, настоящая Джульетта, умерла девушкой и самым прежалостным образом, какой только можно себе представить.
– Ах так, – отозвался molto reverendo. – Значит, не та. Джульетта, которую я знал, вышла за графа Париса и родила ему восемь детей. Примерная и добродетельная супруга, молодой синьор, дай вам бог такую. Правда, говорили, будто до этого она сходила с ума по какому-то юному crapulone (11). Эх, синьор, о ком не болтают люди? Молодость, известно, не рассуждает, и все-то у них сгоряча…
Радуйтесь, кавальеро, что вы молоды. Кстати, скажите – англичане тоже бывают молодыми?
– Бывают, – вздохнул сэр Оливер. – Ах, отче, и нас пожирает пламя юного Ромео.
– Ромео? – подхватил падре, отхлебнув вина. – И его я должен был знать. Послушайте, не тот ли это молодой sciocco (12), этот франт, этот бездельник Монтекки, который ранил графа Париса? И говорили – будто бы из-за Джульетты. Ну да, так я есть. Джульетта должна была стать женой графа Париса – хорошая партия, синьор, этот Парис был весьма богатый и славный молодой господин, но Ромео, говорят, вбил себе в голову, что сам женится на Джульетте… Какая
глупость, сударь, – ворчал падре. – Разве богачи Капулетти могли отдать свою дочь за кого- то из разорившихся Монтекки!
Тем более что Монтекки держали руку Мантуи, в то время как Капулетти были на стороне миланского герцога. Нет, нет. Я думаю, что это assalto assassinatico (13) против Париса было
обыкновенным политическим покушением. Нынче во всем – политика и политика, сын мой. Ну, конечно, после этой выходки Ромео пришлось бежать в Мантую, и больше он не возвращался.
– Это неверно, – воскликнул сэр Оливер. – Простите, падре, все было не так. Джульетта любила Ромео, но родители принуждали ее выйти замуж за Париса…
– Они, однако же, знали, что делали, – одобрил старый патер. – Ромео бы я ribaldo (14) и стоял за Мантую.
– Но накануне свадьбы с Парисом отец Лоренцо дал Джульетте порошок, от которого она заснула сном, похожим на смерть… – продолжал сэр Оливер.
– Это ложь! – возбужденно прервал его падре Ипполито. – Отец Лоренцо никогда не сделал бы такой вещи. Вот правда: Ромео напал на Париса на улице и ранил его. Наверное, пьяный был.
– Простите, отче, все было совсем иначе, – запротестовал сэр Оливер. – На самом деле произошло так: Джульетту похоронили, Ромео над ее могилой заколол шпагой Париса…
– Постойте, – перебил священник. – Во-первых, это случилось не над могилой, а на улице, недалеко от памятника Скалигеров. А во-вторых, Ромео вовсе не заколол его, а только рассек плечо. Шпагой не всегда убьешь человека, приятель! Попробуйте-ка сами, молодой синьор!
– Scusi (15), – возразил сэр Оливер, – но я все видел на премьере, на сцене. Граф Парис был действительно заколот в поединке и скончался на месте. Ромео, думая, что Джульетта
в самом деле мертва, отравился у ее гроба. Вот как было дело, падре.
– Ничего подобного, – буркнул падре Ипполито. – Вовсе он не отравился. Он бежал в Мантую, дружище.
– Позвольте, падре, – стоял на своем Оливер. – Я видел это собственными глазами – ведь я сидел в первом ряду! В эту минуту Джульетта очнулась и, увидев, что ее возлюбленный
Ромео умер, тоже приняла яд и скончалась.
– И что вам в голову лезет, – рассердился падре Ипполито. – Удивляюсь, кто это пустил подобные сплетни. На самом деле Ромео бежал в Мантую, а бедняжка Джульетта от горя чуть не
отравилась. Но между ними ничего не было, cavaliere, просто детская привязанность; да что вы хотите, ей и пятнадцати то не было. Я все знаю от самого Лоренцо, молодой синьор; ну, конечно, тогда я был еще таким вот ragazzo (16), – и добрый патер показал на аршин от земли.
- После этого Джульетту отвезли к тетке в Безенцзно, на поправку. И туда к ней приехал граф Парис – рука его еще была на перевязи, а вы знаете, как оно получается в таких случаях: вспыхнула тут между ними самая горячая любовь. Через три месяца они обвенчались Ессо (17), синьор, вот как оно в жизни бывает. Я сам был министрантом на ее свадьбе – в белом стихаре…
Сэр Оливер сидел совершенно потерянный.
– Не сердитесь, отче, – сказал он наконец, – но в той английской пьесе все в тысячу раз прекрасней.
Падре Ипполито фыркнул.
– Прекраснее! Не понимаю, что тут прекрасного, когда двое молодых людей расстаются с жизнью. Жалко было бы их, молодой синьор! А я вам скажу – гораздо прекраснее, что Джульетта вышла замуж и родила восьмерых детей, да каких детишек, боже мой – словно картинки!
Сэр Оливер покачал головой.
– Это уже не то, дорогой падре; вы не знаете, что такое великая любовь.
Маленький патер задумчиво моргал глазками.
– Великая любовь? Я думаю, это – когда двое умеют всю свою жизнь… прожить вместе – преданно и верно…
Джульетта была замечательной дамой, синьор. Она воспитала восьмерых детей и служила своему супругу до смерти… Так, говорите, в Англии Верону называют городом Джульетты? Очень мило со стороны англичан. Госпожа Джульетта была в самом деле прекрасная женщина, дай ей бог вечное блаженство.
Молодой Оливер с трудом собрал разбежавшиеся мысли.
– А что сталось с Ромео?
– С этим? Не знаю толком. Слыхал я что-то о нем…
Ага, вспомнил. В Мантуе он влюбился в дочь какого-то маркиза – как же его звали? Монфальконе, Монтефалько – что-то в этом роде. Ах, кавальеро, вот это и было то, что вы называете великой любовью! Он даже похитил ее или что-то такое – короче, весьма романтическая история, только подробности я уже забыл: что вы хотите, ведь это было в Мантуе. Но, говорят, это была этакая passione senza esempio, этакая беспримерная страсть, синьор. По крайней мере так рассказывали. Ессо, синьор, – дождь-то уже и перестал.
Растерянный Оливер поднялся во весь свой рост.
– Вы были исключительно любезны, падре. Thank you so much (18). Разрешите мне оставить кое-что… для ваших бедных прихожан, – пробормотал он, краснея и засовывая под тарелку пригоршню цехинов.
– Что вы, что вы, – ужаснулся падре, отмахиваясь обеими руками. – Что вы вздумали, столько денег за кусочек веронской колбасы!
– Здесь и за ваш рассказ, – поспешно оказал молодой Оливер. – Он был… э-э-э… он был весьма, весьма… не знаю, как это говорится… Very much, indeed (19).
В окне засияло солнце.

1933

———————————————————

1) – трактир (итал).
2) – Ваше преподобие (итал).
2) – Хорошо (лат)
3) – досточтимый пастырь (итал).
5) – Францисканец – член католического нищенствующего
монашеского ордена, возникшего в XIII веке в Италии
и вскоре получившего широкое распространение за ее
пределами.
6) – …с тех пор как вы, англичане, откололись от святой
римской церкви. – В 1534 году верховным главой
английской церкви был объявлен король.
7) – Веронезе Паоло (1528-1588) – подлинное имя П.
Кальяри, – знаменитый живописец венецианской школы;
происходил из Вероны.
8) – Скалигеры – итальянский феодальный род, правивший в
Вероне с 60-х годов XIII века до 1387 года.
9) – Сорт колбасы (итал)
10) – Спасибо (итал)
11) – шалопаю (итал)
12) – сумасброд (итал).
13) – нападение с целью убийства (итал).
14) – негодяй (итал).
15) – Извините (итал)
16) – мальчонкой (итал)
17) – Вот (итал).
18) – Большое спасибо (англ).
19) – В самом деле, весьма благодарен (англ).

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

П.Даньян-Бувере.Гамлет и могильщик. 1883

Гамлет
Бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают мое воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста – я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Все пропало. Ступай-ка теперь в будуар знатной дамы и скажи ей – пусть она хоть на палец наложит румян, а все-таки лицо ее будет, наконец, таким же. Заставь ее посмеяться этому. Сделай милость, Горацио, скажи мне только это.

П.Даньян-Бувере.Офелия. 1870

Дж.УОТЕРХАУЗ.Офелия. 1889

Дж.УОТЕРХАУЗ.Офелия. 1894

Офелия
Вот незабудки – это на память: не забывай меня, милый друг! А вот
повилика – она означает верность.

Лаэрт
Поучение среди безумства; помянуты любовь и верность.

Офелия
(королю)
Вот вам – хмель и васильки. (Королеве.) Вам – полынь; она горька, как горько бывает раскаяние. Вот – нетронь-меня. Я хотела дать и фиалок, да все они завяли, когда умер отец мой. Говорят, он тихо скончался. (Поет.)
Добрый молодой Роберт,
Радость светлая моя…

Лаэрт
Тоску и грусть, страданья, самый ад -
Все в красоту она преобразила.

Дж.УОТЕРХАУЗ.Офелия. 1910

П.Даньян-Бувере.Офелия

Жюль Жозеф Лефевр (Лефебвр). Офелия.

А. Хайес. Офелия. 1853

Дж.Э. Миллес. Офелия

Королева
За горем горе мчится по пятам:
Твоя сестра, Офелья, – утонула.

Лаэрт
Как, утонула? Где? Творец небесный!

Королева
Там ива есть: она, склонивши ветви,
Глядится в зеркале кристальных вод.
В ее тени плела она гирлянды
Из лилий, роз, фиалок и жасмина.
Венки цветущие на ветвях ивы
Желая разместить, она взобралась
На дерево; вдруг ветвь под ней сломалась
И в воды плачущие пали с нею
Гирлянды и цветы. Ее одежда,
Широко расстилаясь по волнам,
Несла ее с минуту, как сирену.
Несчастная, беды не постигая,
Плыла и пела, пела и плыла,
Как существо, рожденное в волнах.
Но это не могло продлиться долго:
Одежда смокла – и пошла ко дну.
Умолкли жизнь и нежные напевы!

Врубель. Гамлет и Офелия. 1883

Врубель. Гамлет и Офелия. 1884

Врубель. Гамлет и Офелия. 1888

Ромео и Джульетта

Дж.УОТЕРХАУЗ.Джульетта. 1898

Она ребенок. Ей в новинку свет
И нет еще четырнадцати лет.
Когда б еще два года пролетело,
Она бы для замужества созрела.

Ф.Хайес.Ромео и Джульетта с аббатом Лоренцо. 1823

Ромео
Cкажи,
Ты так же рада нашему свиданью?
И если не погас огонь души,
То этот воздух сладостью дыханья
Наполни и мелодией любви
Слияние сердец благослови!

Джульетта
Прекрасное не требует прикрас.
Себе назначит цену только нищий.
Моя любовь напрасных слов не ищет -
Она и так безмерно разрослась.

Отец Лоренцо
Венчаться — и немедленно, сейчас!
Нет, тело с телом оставлять нельзя,
Пока не обвенчаю души я.

Ф.Хайес.Последний поцелуй Ромео и Джульетты. 1823

Ф.Дикси.Ромео и Джульетта

Ф.М.Браун.Ромео и Джульетта. 1870

Джульетта
В окно раскрытое войди, рассвет,
И выйди, жизнь. В разлуке жизни нет.

Ромео
Прощай. Дай поцелую – и уйду.
(Спускается в сад.)

Врубель. Ромео и Джульетта. 1895-1896

Король Лир

Б.Уэст.Король Лир

Ф.М.Браун.Лир и Корделия. 1854

Еще по теме:

• Больше иллюстраций плюс кадры из фильмов и вообще много информации на сайте Ромео и Джульетта
• Ромео и Джульетта от Энни Лейбовиц для Vogue
• Газета Graphic и героини Шекспира
• Отличная серия подборок Герои пьес Шекспира.

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

Знаменитейшая повесть, классика французской литературы в наших краях как-то проходит мимо читающих. Между тем, стоит потратить на нее свое время. По объему книга маленькая, сюжет занимательный.

А если еще и дать почитать параллельно человеку, с которым можно молвить слово живое, то пара вечеров рассуждений и споров о самой Манон и о де Грие гарантированны.

Немного непривычный темп рассказа, немного салонный язык (18 век как-никак) требуют усидчивости и внимательности.

Впрочем, они стократ окупятся благодарному читателю.

Это история не приключений даже, скорее бедствий, молодого человека, кавальера де Грие, от лица которого и идет рассказ. Перескажу для затравки и возбуждения любопытства очень сокращенную версию событий.

Кавалер влюбился в Манон с первого взгляда, бежал вместе с ней из дому. Потом пережил ее предательство (через две недели она начала ему изменять), начал жить снова, готовясь стать священником. Однако любовь так просто не выпускает своих жертв, Манон и Грие снова встречаются, снова бегут. Живут они на его шулерские деньги и ее накопления. Манон продается богатому развратнику, которого они обманывают и грабят, попадают в тюрьму. Из тюрьмы им удается бежать, добрый друг Грие дает им деньги на дальнейшее жилье. И тут Манон снова продается, теперь уже, по злой шутке судьбы, сыну того самого старого развратника, с которым они хотят поступить так же, как с отцом. В итоге второй раз попадают в тюрьму, откуда уже Манон не спасется. Ее вышлют в Америку, куда за ней направляется и Грие. Там они пытаются жить нормальной жизнью, но губернатор, узнав, что они не женаты, решает выдать Манон за своего племянника. Грие, как ему кажется, убивает соперника, решает бежать. По дороге Манон, не вынеся тягот пути, умирает. Грие в великом горе возвращается назад во Францию.

Поверьте, повесть намного богаче событиями и лучше написана, чем этот сумбурный пересказ, не передающий и доли занимательности «Истории».

Манон, прекрасная, любящая и неверная, поразила многих людей. Споры, кто же она – распущенная девка или прекрасная глубокая личность, не прекращаются уже более 170 лет, со времени первого издания книги. Никто не отрицает, что она живой, притягательный человек даже в своей порочности. Манон не умеет быть верной, по крайней мере физически, поговорка «с милым рай и в шалаше» не про нее, на шалаш она никак не согласна.

Ее украшает и окутывает туманом обожания любовь де Грие, ведь это он и только он рассказывает о своей несчастной любви, только его голос мы и слышим. Поэтому Манон при всем несовершенстве, все же совершенна.

Более трезвые участники событий – читатели в моем лице – Манон в основном ругают, обвиняя ее в «тунеядстве, пьянстве и блядстве» (по версии «Крематория» это источники творчества… ). Она так ловко манипулирует влюбленным парнем, так красиво оправдывается в своих беспутствах, что залюбуешься.

Но тут я несколько забылась, это личное мнение, и оно может быть опровергнуто другим читателем.

Интересный парадокс – исследователи мужчины Манон защищают, женщины обвиняют. Как отразился «комплекс красивой женщины» :)

Говоря об «Истории» нельзя не поведать об ее авторе, который кстати, часть сюжета взял из собственной жизни. Он тоже сопровождал любимую в партии арестанток, да только потерял ее по дороге и уже более никогда не увидел.

Есть такой литературный феномен – писатель одного романа. Примеров достаточно много, самый простой и яркий – Сервантес. Для всех он так и остался автором «Дон Кихота», баста. А то, что он написал еще много чего кроме, никого уже не интересует.

Прево как раз их обоймы таких – его помнят и почитают как автора одного произведения – «Истории».

Маленькая повестушка, которую он сам печатал как дополнение к своему другому труду «Запискам знатного человека», оказалась тем самым перлом в грязи, который то и дал Прево литературное бессмертие. Славу (всеевропейскую) он изначально заработал именно как автор весьма объемистых «Записок знатного человека».

Очень энергичный был человек, этот аббат-расстрига, за отпущенный срок успел сделать многое. Побывал монахом, солдатом, ученым, издателем очень популярного, влиятельного журнала «За и против» (выходившего в Лондоне несколько лет, поскольку там Прево скрылся от французского правосудия – его искали как беглого монаха). Журнал этот читали и во Франции, занятен факт, что сам Вольер жаждал печататься у Прево.

Потом было прощение папы, возвращение на родину, написание очередного большого романа, слава, бедность, очередной скандал и снова изгнание, правда не такое долгое – полтора года во Франкфурте. Вернувшись, Прево своего уже не пишет, занимается переводами безумно популярного в Европе Грандиссона на французский язык, составляет «Всеобщую историю путешествий», живет мирно и чинно до самой своей смерти от разрыва сердца 25 ноября 1763 года.

Судьба «Истории» мало чем по бурности уступает жизни автора. Сначала эта повесть оказалась в роли падчерицы при главном тогда труде Прево – была издана в 1731 году как VII (!) том «Записок», не все французские издатели при перепечатке вообще включали повесть в книгу, хотя в Голландии, где изначально она была издана, имела огромный успех.

Вышла на родине автора «История кавалера де Грие и Манон Леско» только в 1733 году, отдельной книжкой и даже не под именем автора. Много же шуму она натворила! Повесть расхватывали как горячие пирожки, а вот отзывы газет были противоречивыми:

03.10.1733.
Парижская придворная и городская газета
Недавно здесь напечатана «История Манон Леско и кавалера де Грие», служащая продолжением «Записок Знатного Человека». Герой – мошенник, героиня – публичная девка, и все же автору каким-то образом удается внушить порядочным людям сочувствие к ним сочинитель этот пишет отменно; он в прозе то, что Вольтер – в стихах.

Власти отреагировали, как обычно бывает, грубо и неуклюже – книжку запретили, даже издали указ об изъятии и уничтожении ее экземпляров в библиотеках и у книгопродавцах. Что только подняло продажи, привело к обогащению голландских издателей, которым французская полиция ничего приказать не могла.

Прево попытался оправдать и защитить книгу, которую посчитали учебником разврата, в своем журнале. Так как «История» издавалась анонимно, то он мог открыто выступить с оценкой собственного сочинения. Главная мысль его была

Изображая зло, сочинитель отнюдь не учит злу. Он рисует влияние неистовой страсти, которая делает рассудок бесполезным, когда человек имеет несчастье вполне предаться ей < …> Словом, это сочинение обнаруживает все опасности, которые несет с собою распутство.

Маневр не удался, книга была запрещена 20 лет, только в 1753 ее разрешили напечатать. «Манон» как хорошему вину, долгое хранение только добавило красок в букет вкуса. С тех пор она официально считается классикой французской литературы, маленьким шедевром.

Название книги претерпевало интересные изменения, Манон словно выдавливала Грие даже с обложки. Изначальное «История кавалера де Грие и Манон Леско» медленно, но верно мутировала в кратенькое «Манон Леско». Сразу понятно, кто тут главный….

Еще одна изюминка повести – в английской традиции издания публикуются с эпиграфом, нелестными словами Байрона:

Why did he love her? Curious fool, be still!
Is human love the fruit of human will?
Byron

мой очень вольный перевод:
Почему он ее любит? Необычная глупость, должно быть?
Человеческая любовь плод человеческой воли?

Что в общем-то неправильно – изначально задается тон и отношение к героине, никакой самостоятельности. Страшное дело – традиции.

Читать

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!

Самые мерзкие трупоеды восклицали: «Да так им и надо, америкосам!». Народ-богоносец…

За семь лет каких только версий произошдшего не выдвигали, официальных, официозных, антиправительственных, промусульманских… Куча документальных книг, исследований, и ни одного известного мне значимого художественного осмысления факта. Может рановато еще писать об этом?

Есть только в российском роке девица Мара, чья песня «самолеты» просто порвала мое сознание.

Мара — Самолёты

Уходим под воду, к свободе уходим.

Как вспарывали стены самолёты,
Как вспарывали свои животы пилоты
И флаги приспускали на исходе
Весь мир следил за тем, как мы уходим.

Сирены по венам мгновенно, мгновенно.
Уходим под воду, к свободе уходим.

Как руки что-то в панике ловили,
Как легкие рвало от едкой пыли.
Всё стратегически остановили
Весь мир следил за тем, как нас убили.

Сирены по венам мгновенно, мгновенно.
Уходим под воду, к свободе уходим.
Уходим!

Лишь наши неродившиеся дети
Уже всё понимали на рассвете,
Что мир накроет шоковым цунами
И мир проснётся новым, но не с нами.

Сирены по венам мгновенно, мгновенно.
Уходим под воду, к свободе уходим

Мара — Самолеты [скачать]

Спасибо за внимание. Следите за блогом Книжная полка!